Волки на диете

— Где ты был?

Где я был? О чем думал? Кто я есть? Человек ли я? Почему я опять это сделал? Сколько можно задавать себе одни и те же вопросы? Стоят ли считанные секунды пусть умопомрачительного, но мимолетного счастья бесконечных часов, дней, недель изнуряющей лжи, моей неотстирываемой совести и ее слез в подушку?

— Да представляешь, объявился вдруг Андрюха Смирнов, однокурсник мой, мы с ним засиделись в «Султане», а у меня батарейка, как назло…

Беззвучно отворачивается к стене. Я постыдно радуюсь, что удалось до поры избежать очередной склоки. Ложусь рядом и в который раз мучительно пытаюсь разобраться: почему мы изменяем?

Как всегда, чудодейственным бальзамом на душу проливается антропологическая гипотеза о нашей мужской полигамной сущности. Согласно этой утешительной и весьма убедительной теории, еще с неандертальских времен каждый представитель худшей половины человечества пытался покрыть представителей лучшей его половины – причем, желательно, всех. Если учесть, что лучшая половина в те времена состояла из низкорослых сутулых гуманоидов, незнакомых с душем, косметикой, эпиляцией и силиконом, то удивляться нашему сегодняшнему поведению тем более не приходится. Удивляться скорее приходится мужеству самок – сами-то мы внешне изменились не так разительно. А внутренне, кажется, не изменились совсем.

Даже христианской религии с ее заповедями и моралью, с ее инквизициями и индульгенциями, райскими кущами и адскими плавильными котлами; даже религии, основе нашей цивилизации, пытавшейся на протяжении многих веков перековать нас из троглодитов в людей, не удалось победить нашу пещерную слабость к противоположному полу. Зато удалось значительно облагородить и возвысить сильнейшее проявление этой слабости – любовь.

Я смотрю на расплывчатые очертания затылка справа.

— Спишь?
— Ты меня любишь?

Запахло грозой. Я молчу и вспоминаю, как все начиналось. Первая встреча, первый пойманный взгляд, знакомство, касание, свидание. Первый поцелуй, от которого сводит судорогой дыхательные пути. Противоестественная, непоколебимая уверенность, что тебе повезло, что ты вытянул выигрышный лотерейный билет, один из миллиона, что это счастье – навсегда, до самой смерти. Давно забытое спокойствие при виде полураздетых незнакомок на улице. Невыносимая легкость бытия.

— Конечно люблю. Ты же знаешь.

Даже люди, которые очень любят клубнику со сливками, не могут питаться ею одной – изо дня в день, из года в год. Сколько пройдет времени, прежде чем ты начинаешь заглядывать в чужие тарелки? Красная мякоть уже не кажется такой упоительно сладкой; и смех, и легкая забывчивость, и родинка на правой щеке уже не кажутся такими милыми и очаровательными. Нежные персики, упругие абрикосы и покатые дыни манят своей бархатистой кожей и аппетитным ароматом. Незнакомки в мини стучат каблуками все призывнее. И хотя душой ты все еще здесь, с ней, уши все чутче реагируют на этот цокот. И не только уши.

Нам говорят: изменил в мыслях – уже изменил. Мы возражаем: измена в постели – еще не измена. Мы не верим, что нашей головой способен управлять небольшой кусочек плоти – ну, хорошо, средний, или даже большой, кому как повезет. Мы не идем у него на поводу, мы лишь слегка, играя потакаем его прихотям, балуем, не принимая всерьез предостережения о возможной опасности. Мы уверены, что он под нашим контролем, и что выше пояса мы его не пустим.

— Ты же знаешь. Я тебя люблю.
— А если разлюбишь?

У измен сладкий вкус и горькое послевкусие. Я продолжаю вспоминать – большеглазую Лену, с которой познакомился в интернете; румяную Полю из Тулы, куда ездил в командировку; двухлетней давности эпизод в клубном туалете, до сих пор заставляющий меня краснеть. Сегодняшний вечер с Настей. И спонтанные, и тщательно спланированные, и незабываемые, и те, которые хочется забыть (как же нас угораздило тогда своротить унитаз?) – измены хоть и горчат, но я о них не жалею. Я даже не считаю их изменами. Способно ли было хоть раз мое сердце дрогнуть и последовать за зовом не менее полнокровного – в ответственные минуты – органа?

— Никогда.
— Откуда ты знаешь?
— Из опыта – вздыхаю я.

Тучи, кажется, рассеялись. Надолго ли? Не пора ли сказать своим слабостям решительное «нет» и – что сложнее – выполнить данное себе обещание?

В конце-концов, мир полон недоступных нам радостей. Кому-то зарплату хочется побольше, кому машину поновее, кому-то, кто доволен и тем, и другим – молодости и густой шевелюры вместо лысины. Выше головы не прыгнешь, перед смертью не надышишься. Но что же теперь, совсем не дышать? Не прыгать? Не есть экзотических фруктов?

Говорят, далеко не все мужчины такие. Быть может мы, которые такие, произошли вовсе не от обезьян, а от каких-нибудь желтоглазых саблезубых волков? Тех самых, которых сколько ни корми, сколько ни ласкай – они все равно смотрят в лес и воют на луну в тоске по неведомым яствам и непознанным удовольствиям.

В кармане оставленных на кресле джинсов пищит мобильник. Настя?

— Сам зарядился? – колючим голосом интересуется любимая.

Невозможно накормить волков до отвала, не подвергая ненужным страданиям овец. Когда лошадиные дозы обезболивающей лжи перестают действовать, волки садятся на диету. Жаль только, что овцы к тому времени уже, как правило, не вернуть.

© Men’s Health Russia

Опубликовать в LiveJournal
Оставить свой комментарий

Поиск
Новости проекта КЛЮЧИ И ИСТОРИИ

А кто Вы по Дизайну Человека?

View Results

Загрузка ... Загрузка ...
ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ ЭФФЕКТА БАБОЧКИ

Как читать о Дизайне Человека на моем сайте
Порядок изложения информации о Дизайне Человека на сайте ЭФФЕКТ БАБОЧКИ
Видео о Дизайне Человека на моем канале YOUTUBE
О моем эксперименте
Я - Генератор 5/1 и мой Эксперимент еще в самом начале пути
Рубрики
Вверх
© 2016    ЭФФЕКТ БАБОЧКИ | KINDOFMAGIC.RU   //    Войти