Публично о личном

Однажды он просто перестал отвечать на письма и звонки. Это было невыносимо больно. Его о т с у т с т в и е превратилось для нее в сверхидею, и это мешало ей работать, думать, дышать, жить. По утрам первой просыпалась мысль о том, что его больше нет в ее жизни, и только потом уже эта мысль будила ее саму. Иногда она резко останавливалась посреди улицы и трясла головой, пытаясь вытряхнуть из нее язвящие ее мысли.

Оказалось, что в мире есть огромное множество того, что может задеть этот бесконечно болезненный нерв, оголившийся с его уходом. При упоминании его имени общими знакомыми, ее начинало трясти.

На дорогах ей попадалось слишком много автомобилей той же марки и того же цвета что и у него, а сил у нее хватало только на то, чтобы провожать каждый только глазами, и не вздрагивать и не поворачиваться всем корпусом, потому во-первых это было слишком заметно, а во-вторых могло в конце концов привести к аварийной ситуации. По радио продолжали крутить те же песни, и она бледнела и сжимала зубы. Город был тот же, улицы, перекрестки, набережные, скверы… Все внутри саднило, болело, тянулось и даже рвалось. Особенно по ночам, и она вгрызалась в подушку и глушила ею свою обиду, и злость, и бессилие, и качалась, и баюкала свою боль, свое унижение, свое отчаяние. …ка-та-стро-фи-чес-ки…

И все шло своим чередом.

Иногда она искала в записной книжке его номер и смотрела как он выглядит в экране телефона. Включала и слушала мелодию его персонального сигнала, и захлебывалась, и тонула в своих страданиях. Зацепиться было не за что. Она искала поводы для звонка ему, собирала их, любовалась ими, и нанизывала их как бусины, но так и не позвонила ни разу.

Гордость и здравый смысл приказали долго жить, и она сменила свой привычный маршрут, чтобы проезжать по тем улицам где мог проезжать он, и довольно часто ей удавалось увидеть его машину или его самого. С женой. С дочерью. С друзьями. Выходящего из машины у магазина. Улыбающегося. Разговаривающего по телефону. Ух ты, он сменил прическу… Как же ему все-таки идет этот костюм… Странно, у него же совсем седые стали виски?.. Ах, Боже мой, к черту все это!

Она писала ему письма, ей было приятно писать его имя. Иногда она их отправляла по его электронному адресу, а чаще просто складывала в папку «отложенное», находя какое-то болезненное удовольствие в организации системы хранения и архивирования своей канувшей жизни. Наведя порядок в папках, она перебирала в компьютере его письма и фотографии, а потом — устав от самомазохизма — уничтожала, архивировала, записывала и прятала подальше CD-диски, чтобы потом снова искать, восстанавливать, открывать, читать, скручиваться в судороге и начинать все сначала…

Скрыться от себя самой ей было некуда. Шли дни, легче не становилось. Если можно назвать улучшением то, что все это в конце концов подернулось легкой паутинкой смирения — то тогда да, ей постепенно становилось лучше. Боль потери не исчезла, она так и осталась там же, но поверх этого изнуряющего чувства наслаивались другие, потому что жизнь продложалась. Да, жизнь продолжалась, и она даже не пыталась научиться жить без него, она просто ждала пока это пройдет.

Это прошло через восемь месяцев, тринадцать дней, девять часов и двадцать две минуты. А еще через два дня он позвонил.

Опубликовать в LiveJournal

Комментирование закрыто.

Поиск
Новости проекта КЛЮЧИ И ИСТОРИИ

А кто Вы по Дизайну Человека?

View Results

Загрузка ... Загрузка ...
ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВОСТИ ЭФФЕКТА БАБОЧКИ

Как читать о Дизайне Человека на моем сайте
Порядок изложения информации о Дизайне Человека на сайте ЭФФЕКТ БАБОЧКИ
Видео о Дизайне Человека на моем канале YOUTUBE
О моем эксперименте
Я - Генератор 5/1 и мой Эксперимент еще в самом начале пути
Рубрики
Вверх
© 2016    ЭФФЕКТ БАБОЧКИ | KINDOFMAGIC.RU   //    Войти